Милли устроилась экономкой в богатый дом Винчестеров, расположенный за городом. Девушке, только вышедшей на свободу по УДО, эта должность была жизненно необходима. С первых дней стало ясно, что найти общий язык с хозяйкой Ниной будет непросто. Женщина вела себя странно, её настроение менялось без видимых причин, и она постоянно придиралась к новой служанке по любому поводу.
В отличие от супруги, Эндрю Винчестер держался совершенно иначе. Хозяин дома был воплощением обаяния и такта. Он неизменно гасил возникающие конфликты, мягко успокаивал Нину и вступался за Милли. Его внимание к девушке постепенно становилось всё более заметным. Взгляды, которыми он её провожал, случайные прикосновения к руке, когда он передавал чашку кофе, — всё это не ускользало от Милли.
Жизнь в особняке текла по своему, особенному распорядку. Длинные коридоры, старинная мебель, тишина, нарушаемая лишь шагами, — всё это создавало ощущение оторванности от внешнего мира. Милли старательно выполняла обязанности, понимая, что малейший промах может стоить ей места. Она мыла полы, натирала серебро до блеска, следила за порядком в гостевых комнатах. Работа отнимала много сил, но давала крышу над головой и шанс начать всё заново.
Нина Винчестер оставалась загадкой. Её поведение не поддавалось логике. То она могла часами молча смотреть в окно, то внезапно устраивала проверку чистоты шкафов, находя малейшие соринки. Иногда она говорила сама с собой, бормоча что-то невнятное вполголоса. Милли научилась предугадывать её настроение по едва уловимым признакам — напряжённости в плечах, особому блеску в глазах.
Эндрю, напротив, всегда был ровен и предсказуем. Он часто задерживался в столовой после завтрака, обсуждая с Милли меню на день или расспрашивая, удобно ли ей в её комнате на третьем этаже. Его вопросы казались заботливыми, но в них чувствовался скрытый интерес. Он ловил её взгляд и улыбался так, будто между ними существовала какая-то тайна.
Однажды вечером, когда Нина рано ушла в свою спальню, Эндрю предложил Милли выпить чаю в библиотеке. Они разговаривали о книгах, о погоде за окном, о том, как тяжело бывает начинать с чистого листа. Он слушал её внимательно, не перебивая, и в его глазах читалось понимание. В тот момент Милли почувствовала, что острые углы в её новой жизни постепенно сглаживаются. Но где-то в глубине души шевелилась тревога — слишком уж хрупким казалось это равновесие в доме Винчестеров.
